В мире флоры существуют кактусы, способные выжить в безводных пустынях, и нежные орхидеи, которым даже легкий ветерок может нанести вред. Аналогичная ситуация наблюдается и среди людей, они также имеют свои разновидности нарциссов.
Психоаналитик из Великобритании Герберт Розенфельд стал первопроходцем в классификации нарциссизма, выделив две основных формы: либидинальную (самолюбование) и деструктивную (агрессивное обесценивание). Он ввел понятия «толстокожий» и «тонкокожий» нарцисс, что дало понять, что нарциссизм представляет собой сложные механизмы защиты, основанные на зависти и страхе зависимости. До появления его работ нарциссы воспринимались исключительно как «любовники собственного образа».
Тонкокожие нарциссы
В представлении о семейном ужине реакция «тонкокожего» нарцисса на критику может выглядеть следующим образом: при небольшом замечании о пересоленном салате он впадает в депрессию, думая, что портит всем вечер. Это человек, чье восприятие мира обострено до предела: малейшая критика вызывает болезненную реакцию. Огромный внутренний конфликт заставляет его действовать по принципу «бей или беги», что отразится на его общении.
Толстокожие нарциссы
С другой стороны, «толстокожий» нарцисс обозначает себя на семейном ужине совершенно иначе. Он грубо перебивает всех, не задумываясь о реакции окружающих. Его психология заключена в уверенности, что мир настроен вокруг него и его нужд. Он занимает позицию, где любые чувства других превратятся в «декорации» на его пути самовосхваления.
Формирование обоих типов нарциссов также отличается: «тонкокожие» возникают в условиях эмоционального пренебрежения, когда их любовь привязана лишь к успехам и достижениям, тогда как «толстокожие» нередко вырастают в жестоких и уничижительных семьях, где нужды считались признаком слабости.
Разные стороны одного явления
Розенфельд подчеркивал, что оба типа нарциссов имеют тенденцию смотреть на себя, но их подход к отражению мира кардинально различен. Один боится разрушения своей «иконы», другой же наслаждается своим величием, не замечая окружающего. Оба страдают, но по-разному: одни — от скуки, когда мир вокруг не удивляет, другие — от душевного холода, поскольку их окружение сделано из зеркальных осколков.
